Tor vpn browser скачать вход на гидру

Мама марихуана скачать бесплатно

1

мама марихуана скачать бесплатно

Скачать песню Slavik Pogosov - Ау, Mama Marihuana в mp3, качество: kbps, длительность: и есть возможность просмотр клип или текст. Скачать Линда - Мама - Марихуана бесплатно в mp3. Качество песни кбит/с, размер мб, длина Cлушать и скачать Оу74 Мама Марихуана бесплатно без регистрации в mp3. Исполнитель: оу74 Песня: мама марихуана. Песни «оу74 мама марихуана» найдено.

Мама марихуана скачать бесплатно

Также можно употреблять поиск музыки по жанру. Это не наименее действенный и удачный метод поиска нужного музыкального материала. На нашем ресурсе у Вас будет доступ к полностью хоть какому музыкальному материалу различных жанров и направлений. У нас можно слушать музыку онлайн безвозмездно и без регистрации.

Для вас довольно выбрать интересующую Вас песню и запустить ее через интегрированный плеер. В отличие от остальных ресурсов мы не ставим ограничения на прослушивание музыки и не предлагаем закачивать доп программы на ПК. Также Вы не столкнетесь с необходимостью отправлять какие-либо смс либо вводить бессчетные капчи. У нас Вы можете скачать музыку безвозмездно и без регистрации в неограниченном количестве — это может быть несколько треков возлюбленного исполнителя.

Музыка на нашем портале представлена в формате mp3 — более популярном и обширно применимом для оценочного ознакомления формате хранения и передачи инфы в цифровой форме. Согласно законодательству РФ весь музыкальный материал, представленный на этом ресурсе, предназначен лишь для индивидуального использования в ознакомительных целях. Права на упомянутые музыкальные файлы принадлежат их обладателям. Опосля прослушивания загруженного аудиофайла Вы должны удалить его, или же, приобрести лицензионный компакт-диск.

В неприятном случае Вы нарушите закон о интеллектуальной принадлежности. ООО «АдвМьюзик» заключил лицензионные соглашения с наикрупнейшими русскими правообладателями на внедрение музыкальных произведений. Полная информация. Текущий плейлист. Текст Видео Наркотики Зло Мне 20 лет, а я еще живу со собственной мамой!

Антикиллер Текст Видео На вечер плана, марихуана. Всё надоело, я негодяй, мать. ОУ74 Текст Видео Мать марихуана Неизвестный исполнитель Текст Видео Мама-марихуана Many Vibe Текст Видео Мама-марихуана Смысловые Галлюцинации - Вечно юный Текст Видео я буду вечно юным и вечно опьяненным, нескончаемый дым тлеющей марихуаны, нескончаемый отпрыск вечно юный матери, голодный живописец пустые карманы,граненые стаканы, нескончаемая память тем, ушедшим очень рано, нескончаемая память Сергею Бодрову, мы будем зажигать свечки в храмах и На вечер плана марихуана Текст Видео всё надоело,я негодяй мать.

Неизвестен Текст Видео мать марихуана ОУ Текст Видео И лишь мать марихуана[vk. Ма-марихуана zaycev. Линда Текст Видео Мама-Марихуана Линда Текст Видео Мать. Ма-марихуана ОУ Текст Видео И лишь мать марихуана [bass. Овал Текст Видео мать марихуана Линда Текст Видео мать Марихуана Oval Текст Видео Мать марихуана Светушка Текст Видео И лишь мать марихуана пропитала стенки подъездов, подвалов и чердаков, ман, марихуана Soundtrack Текст Видео На вечер плавно,оу марихуана,всё надоело я негодяй мать С8 Текст Видео мать мать, марихуана ОУ Текст Видео И лишь мать марихуана ОУ74 Текст Видео И лишь мать марихуана

Мама марихуана скачать бесплатно tor browser скачать бесплатно русская версия portable gidra мама марихуана скачать бесплатно

КРЕМ HYDRA LIFTING EISENBERG

Мама марихуана скачать бесплатно tor browser на андроид не загружает файлы

Total - Бьет по глазам

ОБХОДНОЙ БРАУЗЕР ТОР

Я знал, что мы должны разрешить эту делему, но далековато не был уверен, что достигнем чего-то таковым методом. Позже уже, опосля консультации с медиком Першем и медиком Крузом, мы все стали осознавать суть наркомании — зависимости от хим веществ — и как это влияло на ее жизнь.

Я сообразил, что нужны решительные деяния. И с этих позиций пришел к убеждению, что должен поехать и все ей огласить. Стив Форд: Я уже долго не жил в одном городке с родителями, лишь приезжал к ним, но Сьюзен была в Палм-Спрингс, и потому конкретно она заварила кашу — забила тревогу. Все, не считая нее, жили в остальных местах, и все это не затрагивало их так, как ее. Ведь чрезвычайно тяжело жить с теми, у кого есть зависимость от алкоголя либо хим веществ. Эти люди не постоянно правильно задумываются, совершают неадекватные поступки, с ними тяжело разговаривать.

Как семья, мы издавна были подавлены всем сиим, но никто из нас не сделал и шага, чтоб что-то сделать. Мы сторонились этого. Никогда не давали маме возможность получить помощь в разрешении ее проблем с AL и фармацевтической зависимостью. Ежели она не желала лечиться, ну что же, мы могли бы сказать: «Мама, мы любим тебя, мы тут из-за тебя, но мы не можем оставаться тут навсегда, мы должны уехать».

Но никогда не оказали мы ей даже таковой поддержки. Думаю, это была наша вина. У меня не было никакого представления о лечении алкоголизма , и я совсем не был уверен в том, что мы собирались делать. Когда я приехал в Калифорнийскую пустыню в субботу с утра, то, в сути, обо всем этом имел смутное представление.

Лишь когда мы все вкупе собрались в кабинете отца с медиками, стало ясно, на что мы отважились. Пэт Бенедикт: Они лишь что переехали в Калифорнию, потому в их новеньком доме еще не все было распаковано и комнаты для гостей не готовы.

Когда Президент Форд пришел в кабинет, малыши уже были там. Президент смотрелся чрезвычайно напряженным и собранным. Я не помню на данный момент, кто точно, Перш либо Круз, объяснили, что и как они должны говорить мамы, но мы оставались там в общем недолго. Было решено, что ежели миссис Форд усвоит необходимость исцеления и согласится на него, я останусь с ней до тех пор, пока она не будет госпитализирована.

Доктор Перш спросил: «Хочет кто-либо добавить что либо? Он поглядел ни меня и ответил: «Благодарю вас». Джой Перш: В период перед принудительным обследованием лишь Джека Форда пришлось убеждать в его необходимости. Он произнес мне: «Вы же никогда не лицезрели эту больную! Но я тихо ответил ему, что исследовал ее диспансерную карту. Боб Бэррэт: До этого чем они покинули кабинет, Перш отдал всем подробные аннотации, и они, естественно, были чрезвычайно растерянны.

Каждый упрекал друг друга, я вмешался и произнес, что не необходимо обвинять никого — сиим ведь ничего не добьешься! Я говорил о этом позже с Першем, и он сказал: «Они были испуганы. Им ведь никогда ранее не приходилось делать ничего подобного. Основным было попытаться сделать доверительную, теплую обстановку когда близкий человек идет на риск, нужно оказывать ему больше внимания, чем традиционно и все провести в более благожелательной манере.

Джой Круз: Нам потребовалось около пятнадцати минут, чтоб приготовить семью в кабинете Президента. Практически они были уже готовы. Мы с Першем дали им по листу бумаги и сказали: «Теперь вы должны обрисовать какое-нибудь событие, связанное с токсикоманией миссис Форд: что вы ощущали тогда и как ощущаете это сейчас, а потом другое схожее же событие и как вы перенесли его». И они все написали, а потом кто-то вслух прочел, как мама уснула в присутствии его друзей и он должен был отнести ее в спальню,— что-то в этом роде.

Один из их спросил: «Папа, ты слышишь? Ты это слышишь? Джерри Форд: Доктора практически дрессировали нас, давая кучу инструкций, которым нужно было следовать, чтоб все прошло удачно. Они предупреждали детей: «Ваша мама просто взбесится, она будет плакать, будет сопротивляться, может быть, даже попробует убежать. Но вы должны быть жесткими, вы должны быть целеустремленными и не должны позволять ей расслабить вас, вызвать в вас жалость, поэтому что конкретно это она все время и делала.

Она просто подавляла вас всех». Вправду так и было. Я сам перевоплотился в пассивного наблюдающего, дозволил Бетти продолжать пить и принимать пилюли. Я находил все вероятные оправдания, почему мы с ней повсевременно везде опаздываем либо почему она вообщем не возникает в обществе. И положение все ухудшалось, а не улучшалось. Мои слабенькие просьбы не помогали. По правде, это приводило к обострению ситуации, поэтому что она все отрицала, как будто ничего отвратительного не происходило, а я смотрелся паникером.

Принудительное обследование было крайним шансом. Я знал, что мне будут отвратительны вещи, которые я должен говорить, но испытывал также и чувство облегчения. Я уже был убежден, что это единственный путь, который может поменять имеющееся положение.

Это была крайняя возможность, которую мы собирались употреблять. Джой Перш: Опосля подготовки членов семьи я отдал им возможность испить по чашечке кофе, чтоб успокоить нервишки. Произнес, что Джой Круз, Пэт и я желали бы встретиться с ними в доме через 10 минут и мы проведем обследование. Время от времени нужно несколько таковых подготовок родственников перед схожим обследованием. Это нужно, ежели семья, с которой вы работаете, чрезвычайно разобщена, ежели в ней несколько больныхили ежели супруг алкоголик нездоровой либо супруга больного уже имеют на примете другого жена.

Тогда для вас приходится проводить собеседование с членами семьи перед обследованием несколько раз за две недельки. И вы равномерно приходите к заключению, что как собственных помощников сестру применять не сможете, домработницу тоже, а супруг уже в мыслях кое-где на стороне.

Но Форды оказались вправду на высоте. Они были разбросаны по стране, но притянулись друг к другу как магнитом. Президент, показавшийся у себя в кабинете в то раннее утро, смотрелся чрезвычайно усталым. Он сказал: «Это будет противная процедура, не так ли?

Ежели все получится, то будет отлично и надежно». В конце нашего маленького предварительного совещания он опять заговорил: «Вы убеждены, что это нужно провести? Это может ей помочь? Он положил свою курительную трубку и встал. Когда вся семья собралась в доме, я не имела представления о том, что происходит. Задумывалась, Майк и Гейл прилетели навестить нас, поэтому что я не чрезвычайно отлично себя ощущала. Я была совсем счастлива до тех пор, пока Джерри не усадил меня на этот диванчик и сказал: «Мы бы желали побеседовать с тобой кое о чем и желали, чтоб ты выслушала нас, поэтому что мы любим тебя».

Я слушала, но не слышала, что они обожают меня. Я слышала, что я погибаю, что я подломлена. Стив Форд: Она никогда не была подломлена. Я могу осознать, почему она так задумывалась, когда это вышло, но как мама она никогда не была подломлена. Во время принудительного обследования я поведал ей лишь о одном событии — о уикенде, когда папа отсутствовал, а он не желал, чтоб мать была одна, и я приехал в Палм-Спрингс с Мелани — женщиной, с которой встречался.

Когда мы туда приехали, я сделал обед — приготовил овощи, салат, все, что нужно, и отнес маме. Она сказала: «О, спасибо, по правде, есть-то я совершенно не хочу! Ведь я сходил в магазин, купил все, накрыл как полагается стол, разложил приборы около тарелок, а она ушла и опять испила.

Когда я поведал о этом на принудительном обследовании, она расплакалась. Вы понимаете, тогда было сказано чрезвычайно много такового, о чем никогда ранее не говорилось. Джек Форд: На обследовании я поведал лишь о одном — о том, что было для меня чрезвычайно мучительно: я не обожал приглашать домой друзей.

Ежели кто-то приходил к нам, в особенности ежели перед сиим мы были, к примеру, в кино либо кое-где еще, я постоянно старался заглянуть в комнату родителей, чтоб проверить, в каком состоянии находится мать. Майк Форд: Я произнес маме, что, как самый старший, возможно, яснее остальных представляю для себя, как тяжело быть супругой Президента и мамой 4 малышей, и понимаю все требования и неудобства, которые она испытывала от собственного окружения. Но сейчас она дошла до того, что обязана осознать — ее образ жизни разрушителен: она гробит отношения с мужем, семьей и со своими друзьями, а эти связи очень ценные, чтоб их утратить, и жизнь очень дорога, чтоб не беречь ее.

Позже Гейл высказалась вправду чрезвычайно агрессивно. Мы были женаты около 4 лет, и Гейл сказала маме, что мы желаем иметь семью и нужно, чтоб наши детки знали свою бабушку, и не лишь знали ее, но и лицезрели в ней здорового и любящего человека. И что конкретно потому у нее нет внуков, а в будущем ей предстоит жить без их либо жить в таком ничтожном состоянии, когда внуки будут бояться ее.

Это вправду добило маму. Боб Бэррэт: Президент и миссис Форд посиживали перед окном, спиной к корту для гольфа. Лишь они посиживали на диванчике. Миссис Форд казалась малеханькой, практически кукольной, затерянной посреди диванных подушек, а когда ее супруг произнес вступительную фразу, все могли увидеть, как она смутилась. Он говорил о ее зависимости от хим веществ, а потом сказал: «Сейчас доктора будут говорить с тобой».

Доктор Перш произнес: «Миссис Форд, вы не должны бояться, все собравшиеся обожают вас». Позже заговорил Майк. Он начал 1-ый. По мере того как действие длилось, можно было созидать, как все посильнее качалась под ударами миссис Форд. На нее надвигалась лавина любви, но все же она несла с собой разрушающую оценку человечьих пороков. Я смотрел на Перша, поэтому что думал: бьюсь о заклад, это как раз то, что ему нужно. А Президент придавил к для себя миссис Форд, и она, казалось, стала еще меньше.

Говорил Джек, говорил Стив, а потом очередь дошла до Сьюзен. Самая молодая, практически девченка, она, затеявшая все это и собравшая всех совместно, задумывалась, что обязана огласить чрезвычайно почти все, но вдруг разрыдалась. До сих пор каждый был чрезвычайно нежен по отношению к мамы, но никто не рыдал. Сьюзен прильнула к Кларе, упрятала голову у нее на груди, а Клара поглаживала ее и говорила: «Ну, ну…». Сьюзен Форд Вэнс: Папа начал, объяснив причину, которая собрала нас всех вкупе и которая заключалась в том, что мы любим маму.

Каждый старался выделить, что конкретно любовь привела их сюда. Перш предупредил нас, что, ежели мать ощутит мельчайшее чувство враждебности, ничего не выйдет. Он также попросил нас записать то, что желаем огласить, чтоб мы ничего не запамятовали. Я записала, что мать постоянно отлично плясала и я любила глядеть, когда она пляшет, но сейчас она еле волочит ноги и шаркает ими.

Она стала просто иным человеком; а когда я говорю о вещах, чрезвычайно принципиальных для меня, она все запамятывает, и это меня обижает. Я никогда не говорила о этом ранее, но это скапливалось во мне уже издавна. Наверняка, я издавна направила внимание на то, что мать воспринимает пилюли, еще когда мы были в Белоснежном доме, но никогда не думала о этом ранее.

Когда я окончила институт и возвратилась домой в апреле года, то стала замечать, что, с тех пор как она стала жить в Калифорнийской пустыне, у нее не возникало новейших близких друзей. И подумала: бедная мать, как она, наверняка, одинока тут. Позже я начала осознавать. В один прекрасный момент она свалилась ночкой, сломала ребро и выбила зуб.

Я начала встречаться с Чаком — он был в то время одним из скрытых агентов моих родителей и бывал с матерью в разных ситуациях, защищая ее. Как-то он пришел ко мне и сказал: «Сьюзен, ты обязана что-то сделать в отношении собственной мамы, у нее происходит медленный распад личности». Это произвело на меня мощное воспоминание, поэтому что его отец был алкоголиком и в конце концов покончил жизнь самоубийством.

Тогда эти дискуссии сопровождались страшными ссорами меж нами, а сейчас я смотрю на Чака и думаю, спасибо для тебя за то, что ты тогда надоумил меня. Я помню, как мы с матерью ездили в Лас-Вегас на спектакль с ролью Тони Орландо. Чак и я обязаны были практически на руках подымать ее по лестнице в комнату. Все, кто окружал ее, делали вид, что ничего не происходит, и мы тоже в совершенстве умели делать вид, что ничего не происходит, и все-же повсевременно задумывались, что же делать.

Во время обследования мне было чрезвычайно тяжело говорить не поэтому, что я рыдала, а поэтому что мать была так подавлена, что это приводило меня в отчаяние. Но все-же в то же самое время это было практически облегчением для меня, это было очищением от всей ереси, это было как избавление. Пэт Бенедикт: Когда Сьюзен говорила, она еле стояла на ногах. Я придвинула к ней собственный стул.

Я встретилась с ней лишь за день до этого, что накладывало собственный отпечаток, но она взяла мою руку и сжала ее так сильно, что, черт возьми, чуток не сломала. Джой Круз: Когда мы все пришли в дом, Бетти опешила, увидев Майка и Гейл; она прочно обняла их, а потом увидела, что посреди членов ее семьи были чужие люди. Президент усадил ее, а я спрашивал себя: кто же начнет?

И Перш спрашивал себя, кто же начнет, и Пэт Бенедикт спрашивала себя о том же. Начал Президент. Он произнес Бетти, что все родные чрезвычайно обожают ее и волнуются о ней и тут еще находятся люди, которые собираются ей посодействовать, и мы желаем, чтоб она на данный момент нас выслушала. Потом он обвел всех взором и, указав пальцем на Майка, сказал: «Майк, начинай». Президент взял на себя роль ведущего и повел обследование. Я произнес для себя — началось.

Пэт произнесла для себя — началось. Перш произнес — началось. И это чудесно. Все вправду шло чудесно. И то, что я уже пробуждалась днем без всяких препаратов, которые так долго воспринимала, и то, что моя семья не дозволила мне уклониться от исцеления. Думаю, принудительное обследование сработало поэтому, что мы оказались так тесновато спаяны.

Даже когда малыши были мелкие — Джерри и я желали тогда приобрести участок в Вэйле,— мы советовались с ними. Желали быть уверенными, что в Вэйле они будут с наслаждением проводить все свои летние и зимние каникулы. В каждом принципиальном решении воспринимали роль все, и в моем выздоровлении тоже воспринимали роль все, поэтому что моя заболевание касалась каждого. И еще думаю, что, ежели бы кто-то из малышей — либо Джерри — попробовал сделать это один, я смогла бы увернуться.

Наверняка, ответила бы: «Я рада, что ты произнес мне это, я позабочусь сама, не беспокойся». И продолжала бы слабеть все больше и больше, поэтому что уже втянулась, у меня была пагубная зависимость, при этом комбинированная. Но они пришли все совместно, и они пришли до этого, чем я себя на сто процентов погубила.

Естественно, это не означало, что предпринятое вмешательство доставило мне наслаждение. Когда Перш сказал: «Ну, я предполагаю, что у вас нет разрушения мозговых структур», я была просто поражена. Разрушение мозговых структур? Бог мой, разрушение мозга! Это было что-то такое, о чем я никогда ранее не задумывалась.

Когда Стив сказал про то, как он приготовил для меня обед, а я испила одну рюмку, другую и вообщем не вышла к столу, я пошевелила мозгами, что это просто наглость. Я же постоянно выпивала пару рюмок перед обедом.

Когда Сьюзен стала жить раздельно, я тоже ощутила обиду. Оглядываясь назад, я понимаю, что совсем не понимала собственного положения. У меня была полная утрата самокритики, а это краеугольный камень AL. И мне совершенно не понравилось, что Джерри вспомнил, как я свалилась ночкой и сломала ребра. Одним из аргументов, усиливавших мою самоуверенность, было как раз то, что я никогда не падала.

Могла же я время от времени и запамятовать о чем-то? Ну просто не держать в голове, что случилось? Джерри говорил, какая я была вялая, медлительная. И добавил, что становилось все сложнее вести нормальную жизнь.

Я думаю, мой супруг пришел тогда к мысли, что он просто-напросто женат на даме, потерявшей здоровье вправду, она посещает доктора каждую недельку, и доктор не отменяет визиты; и все эти детки, которые ее состарили; и то, что она пережила с ущемлением шейного нерва, и сколько раз она бывала в больницах. Он решил, видно, что я стала одной из тех несчастных дам, которые рано увядают, преобразуются в старух, и здесь уже ничего не поделаешь.

Для него легче стало бывать в отъездах. Он произнес, какое мучение испытывал, следя за тем, как с утра я встаю и сходу принимаю пригоршню пилюль, а потом еще такую же вечерком перед сном, запивая их парой рюмок. Длительное время, как сейчас стало ясно, он старался ничего не замечать.

У него, так же, как у меня, отсутствовало критическое отношение к моему состоянию. До тех пор пока мы арендовали дом — а наш дом в Зандерберде в это время строился,— он говорил с детками оптимистически. Она заведет собак, будет гулять с ними по корту, и это будет чрезвычайно полезно для нее, будет занимать ее. Она обязана иметь какое-то дело». Что касается мальчишек, то когда Сьюзен обратилась к Джою Крузу, не уверена, что братьев не обидело ее вмешательство, хотя конкретно оно выручило мне жизнь.

Либо, может быть, моя жизнь была спасена, поэтому что принудительное обследование принудило меня узреть, как велика их забота обо мне. Когда вы мучаетесь алкоголизмом либо хоть каким видом зависимости от каких-либо препаратов, ваше уважение к для себя так понижается, что вы убеждены — никто не пожелал бы волноваться из-за вас. Думаю, такое принудительное обследование поэтому и срабатывает, что вы в один момент понимаете: кто-то за вас переживает, желает о вас хлопотать.

Меж тем никакое исцеление не поможет, ежели нездоровой категорически настроен против. Во мне самой обязано было что-то откликнуться, я сама обязана была задуматься: что-то неладно,— может быть, принимаю не те пилюли либо очень много, может быть, у меня появилось привыкание к ним. В конце обследования доктор Перш спросил меня, не желаю ли я начать исцеление , и я ответила согласием. Но Боб Бэррэт утверждает, что это прозвучало неискренне. Он говорит, что я «надела свою профессиональную ухмылку политического деятеля» и пустила в ход пустозвонные банальности о том, как мне охото быть здоровой.

Но доктор Перш сказал: «Прекрасно, миссис Форд». Потом Пэт Бенедикт пересекла комнату, направляясь ко мне, а я смотрела на нее и задумывалась, что ей от меня нужно. Оказывается — мое разрешение остаться у нас в доме. Пэт Бенедикт: В моем осознании 1-ое, что мы должны были сделать,— провести детоксикацию , 2-ое — вынудить ее лечиться. Я не знала, где бы ей хотелось лечиться — в Газелдене, в морском госпитале либо у черта на куличках. Я опустилась перед ней на колени и не произнесла ни слова про алкоголь, а говорила лишь о лекарствах.

Я сказала: «Бетти, у меня были те же проблемы, я воспринимала массу фенаминов во Вьетнаме. Не считая того, я воспринимала седуксен и остальные транквилизаторы, чтоб успокоить нервишки, я прошла через это сама и помогу вам». Она поглядела на меня, как будто я вообщем не была. В конце концов я сказала: «Бетти, я тоже перенесла операцию удаления груди по поводу рака».

Тогда она привстала и потрепала меня по щеке. Это завлекло ее внимание. До этого чем доктора направились обедать, они оставили меня на некое время одну с семьей. Доктора произнесли, что возвратятся с несколькими друзьями и мне нужно одеться.

Естественно, я еще не была одета, посиживала в халатике. И еще добавили, что соберут все мои медикаменты и препараты и унесут их. Я оделась и мобилизовала все свои силы, чтоб доказать — на самом деле я в порядке. Проглотила пачку пилюль. Я им покажу! Они желают конфисковать мои запасы? В один прием проглотила четыре либо 5 пилюль, которые традиционно воспринимала в полдень. Мне было нужно это, до этого чем день в конце концов кончится.

Опосля обеда пришли несколько человек, которые были представлены нам как группа поддержки, проводящая собеседование. Все они ведали свои истории. о их AL и выздоровлении и о том, как сейчас поменялась их жизнь.

Все еще накачанная своими пилюлями, я была совсем послушной. Задумывалась, как это мило! Помню, одна дама принесла мне коробку картонных носовых платков, завязанную цветной тесемкой, и сказала: «Это понадобится для вас, когда пойдете на лечение», а я подумала: плакать-то я не собираюсь ни в коем случае — уже вся до конца выплакалась.

Опосля этого собеседования доктор Перш прочел нам лекцию. На школьной доске он расписал каждое лечущее средство, которое я принимаю, по сколько миллиграммов в день и продолжительность периода их полувыведения, и когда он все это суммировал, то общее количество оказалось ошеломляющим.

Он произнес, что с годами у меня развилась умопомрачительная толерантность к сиим лекарствам. Когда для вас приводят такие подтверждения, да еще прямо на школьной доске, нужно быть уже полным идиотом, чтоб не осознать опасность положения. Джерри Форд: Мои опаски относительно количества препаратов усилились. Я никогда не считал, сколько она воспринимает пилюль, но знал, что много.

Я лицезрел счета из аптеки. Меня больше волновали лекарства, чем алкоголь, поэтому что количество, которое она выпивала, не представлялось мне очень огромным. Пара рюмок водки перед обедом, а опосля обеда она предпочитала пару стаканчиков кукурузного виски.

Но до тех пор пока Перш не показал нам диаграммы, я не знал, как композиция алкоголя и пилюль наращивает их действие. Для меня это были 1-ые определенные подтверждения. Перш произнес, что, как лишь будет снято отравление, я смогу разглядеть несколько альтернатив исцеления.

Я могу ходить на собрания «Общества анонимных алкоголиков» и обучаться трезвому виду жизни, но это займет существенно больше времени, чем концентрированное исцеление по програмке. Рассматривались два госпиталя — Газелден под Миннеаполисом либо реабилитационное отделение доктора Перша в Морском госпитале в Лонг-Бич. Я избрала Лонг-Бич, поэтому что я желала остаться в Калифорнии. Сьюзен Форд Вэнс: Здесь же началось очищение дома от фармацевтических средств.

Доктор Круз, Кэролайн Ковентри и я забирали их отовсюду, куда лишь могли добраться, даже из мусорных ведер. Везде были пузыречки, пузыречки и пузыречки. Мы сложили все это в ящик, и Круз унес его, чтоб выбросить. Все закрутилось с точностью часового механизма. Пэт поначалу не приглянулась маме. Но она чрезвычайно посодействовала. Возник кинопроектор, и запустили принесенный медиками учебный кинофильм о AL, который мы все смотрели и начинали представлять для себя, что происходит.

Клара, помню, приготовила вечерком огромную кастрюлю жаркого, и мы поужинали все вкупе. Казалось, что наша семья опять стала одной большой семьей. Казалось, что все образовалось и больше ничего не нужно скрывать. Пэт Бенедикт: Джек и Стив поставили мне раскладушку в кабинете, смежном со спальней Фордов.

Когда Перш уехал из Лонг- Бич, он даже не простился со мной — просто оставил меня там. Не произнес «желаю удачи» либо что-нибудь в этом духе. Он был моим начальником, но сейчас его уже тут не было. Правда, распорядился, чтоб мы с Крузом отправь в Центр Эйзенхауэра и взяли там лекарства для детоксикации Бетти дома. Позднее я говорила Першу, что либо мы оказались таковыми компетентными, либо нам просто подфартило.

Она ведь могла и умереть. Стив Форд: Мать была в большой панике, оказавшись перед голой правдой, что она наркоманка. По правде говоря, напирая на это, мы старались не бросить ей другого выбора. Когда я вспоминаю это, передо мной встает картина ее потрясения. Кто-то пришел и забрал все пилюли из ванной, гардеробной — отовсюду, где она лишь могла их упрятать.

Думаю, встав на путь излечения, она даже не имела представления, куда это приведет. Да, я не имела никакого представления. В эту недельку детоксикации меня так трясло, что мне не нужна была даже электрическая зубная щетка. А ночкой в постели так сводило ноги, что нельзя было лежать. Я повторяла молитву мудрости: «Господи, дай мне спокойствие перенести то, что я не в силах изменить». Я говорила ее повсевременно, с трудом перемогая выведение хим токсинов, сопровождающееся возбуждением.

Повторение молитвы опять и опять приносило мне чувство данного момента, и, казалось, это успокаивало меня. Да, потребовалось много молитв, много упражнений, много подводных массажей для того, чтоб я могла спать. Время от времени я совсем не могла уснуть. Вставала ранее всех и делала для себя кофе. Бродила по дому, растягивалась на полу, следя за колибри, которые пробуждались и прыгали за окнами. Я нашла, что от бессонницы не погибают. Для того чтоб спать, тело обязано быть готово для сна.

Мое тело еще не было готово. Как нередко ночами я желала о снотворном. Но пилюли эти были из иной жизни, а я обучалась жить без подпорок. Я встаю, выпиваю стакан молока с хрустящим печеньем, незначительно читаю. Все было бы легче, ежели бы мой супруг оказался не таковым здоровым и разумным. Меня просто бесит, что я лежу без сна и переживаю свои трудности, а он говорит: «Ты все равно не можешь ничего сделать ночкой, лучше для тебя уснуть — утро вечера мудренее». Он прекрасен, а мне страшно охото шлепнуть его.

Я понимаю сейчас, что с их стороны было достаточно рискованно пробовать вызвать нарколога на дом. Наверняка, мне было бы лучше в госпитале, и Пэт согласна со мной. Не опешила бы, ежели бы выяснила, что она до сих пор сердита за это.

Я была чрезвычайно испугана, задумывалась, что же мне делать. Я ведь даже не принадлежу к партии республиканцев. Доктора определили, как она была больна и что ей требовалось; они не считали, что покинули ее, думая, что сделали все наилучшим образом.

В самый 1-ый день опосля принудительного обследования она вправду была чрезвычайно слаба. Ее повсевременно тошнило и рвало. Сьюзен Форд Вэнс: Когда я пришла, папа был дома. Я спросила: «Как мать, могу я узреть ее? А я поразмыслила, отважилась ли я на это, ежели бы знала, через что ей придется пройти. Пэт Бенедикт: Президент Форд тоже был испуган.

Он желал знать, почему Бетти все время выворачивает. Я сказала: «Мистер Президент, это самый тяжкий день, который у нее будет. Завтра я ее вымою в ванне и выведу на прогулку». На последующий день мы с ней отправь на прогулку на корт для гольфа. Проходя мимо кабинета Президента, она помахала супругу. На ней была голубая юбка, на голове повязан маленькой платок. Я несла в кармашке седуксен, шприц и жгут на вариант, ежели будет нужно срочная помощь. Когда мы шли по дорожке, она вдруг нежданно обняла меня.

А я помыслила — кажется, все обошлось. Она желала выздороветь, а это была половина фуррора. Прошла неделька. Пэт все время информировала по телефону доктора Круза и доктора Перша о моем артериальном давлении, пульсе, позывах на рвоту — словом, обо всех делах. Я приняла последнюю пилюлю снотворного — отучают от фармацевтических средств равномерно — в пятницу, в полночь 7 апреля. Со мной были Стив и Пэт, и мы отпраздновали это событие на кухне яблочно-клюквенным соком.

Сьюзен Форд Вэнс: субботу было, мое шестидесятилетие, и предполагалось, что мы будем обедать у наших соседей Файестоунов. Мне этого не хотелось. Я знала, что перед обедом будет коктейль, и не желала быть при этом — у меня страшно болела шейка, но, естественно, никаких обезболивающих пилюль не было.

Бетти произнесла, что она не собирается идти. Клара, Кэролайн и я переглянулись, позже я позвонила медику Першу и произнесла, что она отказалась идти. Он ответил, что нужно, чтоб она встала, оделась и была на обеде. Мы ее подняли, одели, и она с Президентом пересекла газон на пути к дому Файестоунов. Клара, Сьюзен и я ушли в город. Это было в первый раз с тех пор, как я тут возникла. Клара угощала нас обедом, а я все время волновалась. Боже, я ведь знаю, как она не желала быть на том обеде.

И все же она пошла туда, а возвратившись, сказала: «Это был вправду милый вечер». А я поразмыслила — всыпать бы для тебя хорошо. Никки Файестоун: Она позвонила и произнесла, что, наверняка, не чрезвычайно комфортно устраивать обед в день ее рождения в нашем доме. Я ответила: «Бетти, ты же посреди друзей. Даже ежели ты будешь качаться на люстре, никто и слова не произнесет. Делай что хочешь. Мы бы чрезвычайно желали, чтоб ты пришла.

А ежели почувствуешь, что для тебя тяжело просидеть весь вечер, побудешь столько, сколько сможешь». Она пришла, а когда пригласили к обеду, прошла прямо к столу, и, как постоянно, они с Джерри не ушли домой до одиннадцати часов. Все было конкретно так. Я осталась не лишь на час коктейля, но и на весь обед, и все изумлялась, что рука моя не дрожала и я была в состоянии есть суп, не разливая его по скатерти. В воскресенье Пэт упаковала мои вещи для Лонг-Бич.

Я намеревалась поехать туда на последующее утро. Крайняя моя рюмка была 31 марта, накануне дня принудительного обследования, а со времени первой прошло наиболее сорока лет. Послушайте, они оказались довольно долгими. Необходимо существенное время, чтоб алкоголь либо пилюли уничтожили вас. В один прекрасный момент кто-то произнес Роберту Бенчли, что ликер, который он пил,— медленный яд. Бенчли пожал плечами и ответил: «А я не спешу». Мне потребовалось много времени собраться туда, куда я отчаливала.

Я пробовала решить, какую лучше взять одежду, чтоб я могла как-то вписаться в ватагу матросов. Я даже купила новейшие штаны — хотелось смотреться как можно лучше. Я не намереваюсь излагать тут бесконечную хронику моего пристрастия к лекарствам и выпивке. И все-же поучительно сделать лаконичный обзор того пути, который в конце концов привел меня в морской госпиталь.

Ибо, ежели говорить откровенно, крупная часть этого пути казалась удовлетворенной. Я думаю о первой кружке пива. Это было в Беннинг-тон-колледже, куда я поступила учиться танцам в летнюю пору в год собственного восемнадцатилетия. Мы с соседкой по комнате, убежденные, что пьяны, как будто сумасшедшие бегали по лагерю при лунном свете. Так как мы были счастливы, нам казалось, что мы чрезвычайно принципиальные личности.

Я думаю о первой поездке в Европу в году и о путешествии из Италии в Австрию, когда мы с Джерри пили виски из картонных стаканчиков. Мы клали туда заместо льда свежайший снег с подоконника нашего отеля и страшно смеялись друг над другом. Я думаю о кануне Новейшего года в Вэйле. Думаю о отпусках, крестинах, поминках, праздничках, выпивках перед обедом и перед тем, как пойти куда-нибудь, и о вечерней рюмочке перед сном. Думаю о первом глотке ледяного мартини.

Думаю о том, как мы с Джерри распили вино из германской свадебной кружки во время нашего обеда на помолвке. Выпивка была обыкновенной, когда мы отдыхали, когда мы праздновали, и это все казалось отлично до тех пор, пока не привело к беде. Ежели вы не алкоголик, это не непременно приведет к беде. Но я — алкоголик. И совсем не знала этого в течение 30 лет. В первый раз я попробовала вино, когда мне было двенадцать либо тринадцать лет, в буфетной, в доме моей подруги в Гранд-Рапидс.

Нас было трое либо четыре малышей, все попробовали и сказали: «Ой, какой ужас». И ушли. По правде говоря, ребенком я была порядочным сорванцом. В один прекрасный момент Билл Уоррен — мальчишка, за которого я в предстоящем вышла замуж, ушел с танцев, чтоб потискать девицу на авто стоянке. Когда он возвратился, я отдала ему пощечину и произнесла, чтоб он мне больше никогда не звонил. В девятнадцать у меня была 1-ая противная встреча с алкоголем.

Это был cuba libre в отеле в Гранд-Рапидс. Я выступала манекенщицей в показе мод, и несколько друзей пригласили меня посидеть опосля этого. Позже, когда я пришла домой, мать услышала мои стоны из ванной комнаты и спросила, что случилось. И она сказала: «Слава богу, что обошлось лишь этим». Акт 2-ой. Когда я жила в Нью-Йорке и занималась в студии Марты Грэйем танцами, мы с подругой по комнате направились на студенческие состязания в Нью-Хейвен. Мальчишки приготовили нам нечто под заглавием «пурпуровая страсть» — сок грейпфрута с пшеничной водкой.

У меня появилось что-то вроде помрачения сознания. В течение пары минут все казалось неподвижным и расплывча-тым. И опять я не сообразила, что это предупреждение. Уже дома, в Гранд-Рапидс, как-то я пошла на рождественскую вечеринку — это был файв-о-клок чай в 5 часов , владелец приготовил «пунш плантаторов». Сверху плавали куски апельсинов, и вкус был как у апельсинового сока. Почти всех женщин стошнило. Меня не тошнило, но у меня все тело онемело. Я обязана была вечерком заниматься в бальном классе высшей школы, мой юноша привез меня домой.

Предки дали мне темный кофе. Какие они бывалые, поразмыслила я, и была довольна собой, поэтому что еще оставалась на ногах, а почти все из компании совершенно опьянели. Все это было мне неприятно, отсутствие самоконтроля чуждо моей натуре.

Я пила в компаниях, чтоб не выде-ляться. И тогда, и сейчас юные люди чрезвычайно податливы влиянию сверстников. Я помню компанию на пляже, у пас были баллоны с пивом, мы игрались в мяч, кто-то принес коктейли-манхеттенсы. Они выглядели чрезвычайно интригующе, с вишенками. Меня так тошнило, что никогда больше ни один манхеттенс в рот не взяла.

Дома мои предки постоянно готовили коктейли к фай и о» клоку. Это был обычай, привычка, как очистка зубов с утра. Сейчас, оглядываясь назад, с полной уверенностью могу огласить, что алкоголь и я несовместимы. Но тогда мы даже не знали, что AL это заболевание и что она может быть наследственной. Мы даже не знали, что некие уже появляются возможными алкоголиками и стано вятся ими сходу же, как лишь начинают пить.

В то же время остальным для этого требуются почти все годы упорной тренировки. Мы сами приучаем организм к зависимости от алкоголя до тех пор, пока он не сдастся. Изо всех сил сно ва и опять собираемся в компаниях с выпипкой, как как будто пытаемся решить "крупные социальные проблемы" — как поедать сырых устриц в полураскрытых раковинах либо улиток. Все это проходит чрезвычайно забавно, и считается принципиальным отлично принять гостей, чтоб быть приятным иными.

Мой отец был алкоголиком, хотя я не знала о этом вплоть до его погибели. Таковым же был мой брат Боб. Мой брат Билл до сих пор не может осознать, как ему удалось этого избежать. Мудрый брат Билл. Я не была таковой воздержанной как он. В 20 лет я обручилась с одним из его.

Мне нравились мальчишки, я обожала компании, обожала гулять допо здна, флиртовать, а юрист не поощрял все эти увлечения. Трезвость не завлекала меня, я задумывалась, что это синоним пуританства. Я водилась с отчаянной компанией,— во всяком случае, с таковой отчаянной, какая могла быть в начале 40-х в Гранд-Рапидс. Итак, я вышла замуж за Билла Уоррена.

В нем-то ничего пуританского не было. У него были белокурые вьющиеся волосы, он плясал, играл в теннис и был чрезвычайно популярен. Помните старенькую народную песенку: «Есть в городке таверна, там мой дружок посиживает, смеется, выпивает и песни распевает, только обо мне совершенно не вспоминает»?

Вот это и есть история моей жизни с Биллом Уорреном. При всем при том на субботних вечеринках совместно с ним я пила тоже много, и ежели в конце вечера кто-либо предлагал еще «на посошок», то не отрешалась. Я не ощущала, что мне нужна выпивка, но чрезвычайно изредка уклонялась от нее. В конце концов я развелась с Биллом Уорреном. И что в итоге? Разве мое упорство, мое рвение вырваться на свободу, приведшие меня в Нью-Йорк, сделали меня великой балериной?

Я осталась маминой дочкой. Разве я не возвратилась домой? Разве, выйдя замуж, не стремилась к обыкновенному домашнему очагу и детям? Замужество длилось 5 лет. В итоге я стала предусмотрительной по отношению к мужчинам и спиртному. Даже закончила держать выпивку у себя дома. Мой старший брат Боб, который к тому времени был выздоравливающим алкоголиком и чрезвычайно активно помогал остальным, традиционно входил ко мне с приятелями, которых он желал направить на путь трезвости.

Он говорил, что ему нравится приводить их сюда, поэтому что он знал, что в моем холодильнике нет даже пива. Я вспоминаю мужчин, обшаривавших полки моей малеханькой кухни в надежде отыскать хоть бутылку ванильной настойки. Но ежели человек желал испить у меня, ему нужно было принести спиртное с собой.

Что касается Джерри Форда, самого приметного холостяка в Гранд-Рапидс герой футбола, юрист, страстный лыжник , то, когда я с ним встретилась, чуть ли он вообщем пил. Во всяком случае, это не входило в перечень его плюсов. В возрасте 30 четырех: лет, опосля 4 лет службы на флоте, он опять жил дома. Я думаю, он находил комфортным, чтоб его обстирывала собственная мама. Той в осеннюю пору, когда мы поженились, он в первый раз предпринял попытку пройти в Конгресс и выиграл место в Палате представителей.

Мы переехали в Вашингтон. В Вашингтоне потребление алкоголя на душу населения больше, чем в любом другом городке Соединенных Штатов. Несметное множество приемов, и, как конгрессмена, вас приглашают на большая часть из их. Приемы давали и лоббисты, и сенаторы, и кабинет членов Конгресса, и дипломаты.

Были коктейли, ужины, обеды, благотворительные рынки. Время от времени по три раза за вечер, каждый день. Может быть, конкретно я подстрекала супруга пить. Он чрезвычайно сдержанный челочек. Ему даже тяжело было признаться в любви ко мне, он предпочел сказать: «Я бы желал жениться на тебе». Мне хотелось, чтоб он раскрепостился и, когда он приходил с работы, я предлагала ему пиво либо мартини, чтоб он расслабился.

Таковой образ жизни не стал для него обычным, но это доставляло наслаждение, хотя он никогда не напивался, чтоб сделать лучше либо облегчить восприятие жизни либо каких-либо событий. В моем представлении мои выпивки были просто результатом общительности, а общительность была забавной и веселой.

Мне нравилось чуть-чуть подпоить наших гостей, приглашенных на обед, до этого чем мы сядем за стол, поэтому что это делало встречу наиболее приятной, — во всяком случае, так мне казалось. Огромную часть времени,. Фактически все мы принадлежали к одной епископальной церкви, наши малыши прогуливались в одни и те же школы и кружки.

И в основном, кажется, все они игрались в нашем доме. Я была членом ассоциации родителей и учителей и, как будто наседка, проводила целые дни с детками, демонстрируя их то стоматологам, то окулистам. Рядовая южноамериканская обыденность. Со стороны же наша жизнь смотрелась как очаровательная иллюстрация из домашнего журнальчика. И только одно пятнышко начинало портить эту картинку—алкоголь становился очень принципиальным в моей жизни. Не помню точно, когда да из бытовой пьяницы я перевоплотился в человека, зависимого от спиртного, но уверена — это происходило равномерно.

Ежели вы довольно нередко ходите на коктели, то начинаете предвкушать такие встречи, а потом уже для вас охото испить дома. Вирджиния была штатом с локальными выборами и по этому с определенными ограничениями в купле-продаже. Вино можно было приобрести только в городском магазине, а ежели вы принимаете гостей в пригородном клубе.

Когда мы с мужем и друзьями выезжали за город на уикенд, то брали с собой много бутылок. Я уверяла себя, что Джерри любит испить рюмочку перед обедом. Это все прилично и так принято. Люди дарят друг другу прекрасные кожаные сумки с отделениями снутри для пары бутылок и стаканов. Когда Джерри отсутствовал — а по мере того как он продвигался в Конгрессе, он отсутствовал все чаще,— я проводила собственный файв-о-клок с выпивкой у соседей.

Либо даже одна, разговаривая с соседкой по телефону. Другую рюмку я выпивала перед ужином, а потом, опосля того как малыши укладывались спать, готовила для себя стаканчик на ночь и тянула его, сидя перед телеком. Возникли небезопасные признаки, но я хоронила их в собственном подсознании и извлекла на свет только через много лет. Естественно, я не пила днем, но, с тех пор как стала наиболее честной сама с собой, смогла припомнить случаи, когда вливала столовую ложку водки в горячий чай и это создавало приятное чувство теплоты.

Может быть, мной правило инстинктивное чувство, что это поможет ослабить чувство пустоты, так же, как это помогало, когда при простуде либо ознобе моя мама укладывала меня, тогда еще ребенка, в кровать и приносила чашечку горячего чая с маленьким количеством виски. Может быть, тот самый 1-ый алкоголь и есть самый принципиальный. Наверняка, конкретно тогда, в ранешней молодости, я в первый раз поняла, какое наслаждение и освобождение может принести вино.

На этом, говоря о AL, я желаю особо тормознуть. Дело не в количестве выпитого и не в виде спиртного, а лишь в том, какое у человека возникает чувство. Это чисто психологическое явление. Вы пьете, поэтому что для вас нравится чувство, которое при этом возникает.

Человек, который не является алкоголиком, не волнуется о том, будет ли приготовлена выпивка там, куда он собирается в гости, а я волновалась о этом. Мой супруг никогда не задумывался о выпивке. Разумеется, как я сейчас понимаю, в то время я уже не лишь задумывалась о ней, но и находила ее. Малыши были еще малеханькими Сьюзен-пять лет , когда у меня развилось ущемление шейного нерва. Шейный радикулит востребовал многодневной госпитализации для о вытяжения, физиотерапии, горячих компрессов, массажа, иглоукалывания и… фармацевтических средств.

Я помню, как говорила одному из медиков в госпитале Джорджа Вашингтона, что меня тревожит выписка: «Я так боюсь, что боли начнутся снова». Ежели у меня развивалась устойчивость к одним продуктам, доктора назначали остальные. Я терпеть не могла это чувство искалеченного тела, терпеть не могла боли, терпеть не могла то, как, сгорбившись, добиралась до постели, и потому воспринимала много пилюль. Не имело значения, пилюли либо алкоголь, только бы избавиться от болей. Сейчас я знаю, что отчасти боли, от которых я пробовала избавиться, были чисто чувственными.

Джерри стал фаворитом меньшинства в Палате представителей, и я гордилась им — у него была великолепная работа. Но я начала жалеть себя. Пусть все знают, что это я, бедняжка, сделала возможными поездки супруга по всем Соединенным Штатам с этими речами. Ему достаются все хвалебные заглавия в газетах, аплодисменты, а что мне? С одной стороны, мне нравилось быть супругой муниципального человека, с иной — я убеждалась, что чем наиболее принципиальной личностью становится Джерри, тем наименее значимой делаюсь я.

А чем больше я позволяла для себя раскисать — а я знала, что для деток была бесхарактерной тряпкой,— тем больше овладевало мной чувство жалости к для себя. Разве я ничего уже не значу в этом мире? Подсознательно-то, думаю, я не верила, что представляла собой что-то существенное. Моя карьера у Марты Грэйем не имела известного фуррора — я числилась профессиональной танцовщицей, но не стала великой балериной,— мои умеренность в для себя постоянно была шаткой.

Ежели меня воспринимали в дамский клуб в высшей школе, я говорила: «О, это поэтому, что у меня два старших брата, а девушкам нравятся мои братья». Или: «Это поэтому, что я могу плясать и буду полезна, когда они будут ставить спектакль». Я не могла признаться, что люди обожают меня саму. И смущалась того, что не окончила института, хотя соображала, что, ежели я ловко действую, нарядно выгляжу, может быть, незнакомые и задумываются, что я умница.

Не Павлова. И даже наполовину не таковая дама, какой была моя мама. Я постоянно сопоставляла себя с недосягаемыми эталонами Мартой Грей ем и моей мамой — и постоянно оказывалась неизмеримо ниже их. Это был неплохой повод для того, чтоб напиваться. Моя мама была умопомрачительной дамой, серьезной, доброжелательной и принципиальной.

И никогда не подводила меня. Идеальная, она пробовала и нас, деток, запрограммировать на безупречность. Никогда не делилась с нами своими неприятностями, в одиночку переносила их. Она была самым броским примером для меня. Когда я не могла перенести в одиночку свои проблемы, то теряла уважение к для себя. Как бы сильно я ни старалась, я не могла оправдать собственные надежды.

Правда, никому, как я знаю из собственного жизненного опыта, не удавалось их оправдать. Но так как выпивка освобождала меня от чувства неполноценности, я тянулась к алкоголю. Существует много таковых дам, как я дальше в данной нам книжке я желаю предназначить целую главу женщинам-алкоголичкам , которые делают различное великолепное убранство для церкви, украшают книжки, готовят еду, ведут дом, посвящая все свои дни своим мужьям и детям, и ничего не требуют для себя, не имеют самолюбия.

Я была контролирующей себя пьяницей, без кутежей и запоев. Когда приходила в гости, вела себя наилучшим образом. Пила, но никогда очень много. Я постоянно знала: дома все имеется в моем полном распоряжении. Одной из обстоятельств того, что мое дебоширство не усиливалось, было как раз то, что я начала принимать много фармацевтических средств.

Когда вы просыпаетесь с утра и глотаете пилюлю, рюмка уже не нужна. Обезболивающие пилюли оказывают такое же действие, как вино. Успокаивают нервишки, и Бог в помощь! К тому же еще респектабельнее. Eminem вошел в перечень номинантов в 1-ый же год опосля получения такового права. Jay-Z, кстати, стал первым рэпером, которого включили в Зал славы при жизни. Для работы с веб-сайтом нужна поддержка JavaScript и Cookies.

Линда - Марихуана Исполнитель: Линда. Жанр Кандидатура. Анонсы от Zaycev News. Анонсы от ZaycevNews Билли Айлиш сменила прическу: она опять брюнетка. Хэппибездим звезду! Сейчас день рождения отмечает Вера Брежнева. Bloc Party выпустили 2-ой сингл из первого за 6 лет альбома. Новейший релиз Дорвеи можно ожидать уже в этом месяце. Баста и Скриптонит экранизировали "Молодость". Не много огня Electric Version. Не достаточно огня. Цепи и кольца.

Мама марихуана скачать бесплатно скачать браузер тор через торрента hidra

13 медведей, марихуана и 38 дублей

Следующая статья скачать последний tor browser hyrda

Другие материалы по теме

  • Запрет тор браузера hydraruzxpnew4af
  • Installing tor browser for ubuntu hydra2web
  • Tor browser загрузка состояния сети бесконечно hydra
  • Tor browser какие сайты hydraruzxpnew4af